Статья посвящена сравнительному исследованию социального предпринимательства в субъектах Приволжского федерального округа — одного из наиболее показательных пространственных объектов для изучения региональной социально-экономической дифференциации в современной России. Актуальность заявленной проблематики обусловлена нарастающей нагрузкой на бюджетную систему страны, усложнением характера общественных потребностей и стремлением государства выстроить альтернативные механизмы оказания социальных услуг — задачами, решение которых всё настойчивее связывается с развитием предпринимательской инициативы в социальной сфере. Авторы разворачивают исследование в логике институционального подхода, трактуя социальное предпринимательство как продукт взаимодействия рыночных структур, государственных институтов и гражданского общества. Подобная оптика позволяет объяснить не только количественные различия в распространённости социальных предприятий по регионам ПФО, но и качественную несхожесть самих моделей функционирования сектора. Методологическую основу работы составляют сравнительный и аналитический методы в сочетании с обобщением данных официальной статистики, реестров социальных предприятий, отчётности Министерства экономического развития Российской Федерации и материалов центров инноваций социальной сферы. Результаты, полученные в ходе исследования, демонстрируют устойчивую межрегиональную дифференциацию, проявляющуюся сразу на нескольких уровнях. Во-первых, регионы ПФО принципиально различаются по масштабу самого сектора: ряд субъектов сформировал зрелые экосистемы с разветвлённой инфраструктурой поддержки, тогда как в других наблюдается лишь фрагментарное развитие, замкнутое на отдельные инициативы. Во-вторых, отчётливо обнаруживается отраслевая специализация: в урбанизированных и промышленно развитых регионах приоритет отдаётся образовательным и сервисным проектам, тогда как в территориях с выраженными демографическими рисками преобладают инициативы в сфере ухода за пожилыми, поддержки лиц с ограниченными возможностями здоровья и первичного социального обслуживания. В-третьих, авторы фиксируют принципиальную роль качества региональной институциональной среды: схожий объём формальных мер государственной поддержки может давать кардинально разные результаты в зависимости от согласованности действий власти, бизнеса и некоммерческого сектора.
This article presents a comparative study of social entrepreneurship in the constituent entities of the Volga Federal District — one of the most representative spatial areas for studying regional socioeconomic differentiation in contemporary Russia. The relevance of this issue stems from the increasing burden on the country's budget system, the increasingly complex nature of public needs, and the state's desire to develop alternative mechanisms for the delivery of social services — tasks whose solution is increasingly linked to the development of entrepreneurial initiative in the social sphere. The authors develop their study within the logic of an institutional approach, interpreting social entrepreneurship as a product of the interaction between market structures, government institutions, and civil society. This perspective helps explain not only the quantitative differences in the prevalence of social enterprises across the Volga Federal District regions, but also the qualitative dissimilarities in the sector's operational models. The methodological basis of the study is a combination of comparative and analytical methods, combined with a summary of official statistics, social enterprise registries, reports from the Russian Ministry of Economic Development, and materials from social innovation centers. The results obtained during the study demonstrate persistent interregional differentiation, evident at several levels. First, the Volga Federal District regions differ fundamentally in the scale of the sector itself: some entities have formed mature ecosystems with extensive support infrastructure, while others have seen only fragmented development, limited to isolated initiatives. Second, sectoral specialization is clearly evident: in urbanized and industrialized regions, priority is given to educational and service projects, while in areas with significant demographic risks, initiatives in the areas of elderly care, support for persons with disabilities, and primary social services predominate. Third, the authors highlight the crucial role of the quality of the regional institutional environment: a similar volume of formal government support measures can yield radically different results depending on the coordination of actions by government, business, and the nonprofit sector.